После того как на меня напали, я всегда должна сидеть спиной к стене. Симптомы ПТСР

Полезные советы, Разное

Эти люди стали жертвами насилия или участвовали в боевых действиях. Их психика не может отпустить травмирующую ситуацию, и чтобы быть в форме, им необходимо либо расслабиться (с помощью алкоголя, лекарств и т.п.), либо все контролировать. Что чувствует человек с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), от первого лица рассказывает американская писательница Мелисса Марр.

Я имела обыкновение просто говорить: «Я не справляюсь» со случившейся со мной Плохой Вещью. Иногда я все еще пользуюсь этой фразой. Это удобнее, чем сказать: «Привет, похоже, у меня посттравматическое стрессовое расстройство». Но давайте будем откровенны, о’кей?

Привет, похоже, у меня посттравматическое стрессовое расстройство. Если мы собираемся провести какое-то время вместе, то вам нужно знать несколько вещей. Если у вас нет желания иметь дела с ними или со мной, то это не так страшно, но если вы выберете мое общество, то знайте, что у меня есть для вас инструкция.

Признаки ПТСР

Первое и главное. Для того чтобы расслабиться, мне необходимо находиться спиной к стене. Всегда. Именно так я и обустроила свой дом. Потому дома это просто, но на людях возникают сложности. В ресторане это может стать проблемой. Прошу прощения, если нам придется дольше ждать устраивающий меня столик. И особенно, если вам будет стыдно, когда я стану просить какой-то конкретный столик или отказываться от другого. В противном случае существует немалая вероятность того, что мне придется внезапно покинуть здание.

Шумные места тоже заставляют меня спасаться бегством. Мне нужна возможность слышать, как кто-то приближается ко мне или упоминает мое имя. И это не привередливость. На меня не раз нападали в моем доме. В первый раз такое случилось, когда я была ученицей старших классов, а второй случай имел место в другом месте, где у меня были соседи по комнате.

Оба раза нападавший прежде выяснил, где я живу. Оба раза он разговаривал с людьми, указавшими ему на меня, а я не слышала, как он справлялся обо мне. Не слышала, как люди называли мое имя или сообщали, где я живу. Если бы я была в курсе… возможно, все обстояло бы по-другому. Сейчас мне обязательно нужно слышать людей. Это всего-навсего еще один аспект чего-то такого, что, по словам моего психиатра, называется «сверхнастороженностью».

Если в помещении горит слишком яркий свет, я буду чувствовать себя некомфортно. Яркий свет означает, что я выставлена напоказ. И значит, меня могут увидеть, а я могу не осознать, что за мной наблюдают. Я не могу расслабиться, если я слишком на виду. Даже в полумраке я стараюсь быть начеку. Я осматриваю комнату; делаю в уме заметки, где находятся люди и во что они одеты.

Подозреваю, что это помогает мне в работе. Как и другие авторы, я часто описываю одежду своих героев, равно как и то, где они стоят и куда перемещаются. В реальности же это мой взгляд на мир. Детали имеют значение, если позже нам приходится давать отчет о произошедшем. Детали имеют значение, если существует возможность обнаружения угрозы, прежде чем я начну истекать кровью. Иногда мне ненавистен образ моих мыслей, но теперь он таков.

Если мы с вами сойдемся поближе, это означает также, что нам обоим иногда придется соглашаться на то, что я буду вам лгать. Я могла бы сказать, что, конечно же, умом я понимаю, что нахожусь в безопасности. Прошлому вовсе не обязательно повторяться. Снаряд дважды в одну воронку не попадает, не так ли? Но все дело в том, что со мной это случилось не единожды. Очень трудно убедить себя, что угрозы больше не существует. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь полностью восстановиться.

(Когда я говорю это, то понимаю, что на самом деле хочу сказать, что устала и не знаю, хочу ли восстановиться. Но мне нужно сделать это. У меня есть дети. Мне нужно найти решение ради них, но, Боже, как я устала.)

Как иметь дело с ПТСР

Я понимаю, что вы, как и все, подвержены беспокойству, а иметь дело с моим ПТСР невероятно трудно. Я не сомневаюсь в этом, и мне хочется быть куда более легким человеком для вас, для моей семьи и даже по отношению к тем, кого встречаю мимоходом. Я хочу быть «нормальной» так отчаянно, что иногда предпочту солгать вам, с тем чтобы получить передышку от всех этих правил, которых вынуждена придерживаться, если иду куда-то.

Сверхнастороженность — самая тяжелая особенность ПТСР. У меня есть свои хитрости. Всю жизнь я использую их, чтобы сохранять видимость спокойствия. Скорее всего, я говорила вам, что обязательно должна вымыть руки перед едой. Это предлог для того, чтобы осмотреть помещение, найти выходы, обозреть толпу, удостовериться, что я могу остаться. Я буду чувствовать себя виноватой, ведь лгала вам, и я также думаю о том, что вы беспокоитесь, и потому, дойдя до туалета, действительно вымою руки. Благодаря ПТСР мои руки всегда очень чистые.

Если я могу осмотреть комнату и в ней не слишком ярко горит свет и если я могу сесть спиной к стене, чтобы люди не могли оказаться сзади меня, у нас получится расслабиться и мы станем походить на всех остальных… до тех пор, пока не раздастся какой-нибудь неожиданный звук или кто-то не дотронется до меня. Даже когда я стараюсь изо всех сил, то часто пугаюсь настолько, что за меня становится стыдно и мне самой, и окружающим. И никакие хитрости тут не помогут.

Физический контакт пугает меня на глубинном уровне, который не поддается моему контролю. Я проявляю инициативу, чтобы контролировать это. Я могу обнять вас при встрече, поцеловать. И таким образом очертить безопасную для себя зону. Я осуществляю контроль. И не удивляюсь, если кто-то захочет коснуться меня. Это позволяет мне узнавать вас по запаху и понимать, каковы вы на ощупь, если вы вдруг наткнетесь на меня. Запах действительно помогает. Мне нравится, когда вы пользуетесь вашим шампунем или лосьоном. Это еще одна хитрость, которая позволяет мне узнать вас и не испугаться, если вы окажетесь слишком близко.