Мужское ‘бесплодие’: причины и формы. Обтурационное бесплодие восстановление проходимости семявыносящих путей

Красота и здоровье, Отдых и развлечения, Разное

Паренхиматозное бесплодие

Это наиболее часто встречающаяся форма бесплодия, при которой нарушен процесс образования сперматозоидов: или в сперме их мало, или они плохого качества, или и то и другое вместе. Причины расстройства сперматогенеза — самые разные. Это острые и хронические воспалительные процессы в яичке, придатке, предстательной железе и семенных пузырьках, гормональные нарушения, токсические и радиационные воздействия, аутоиммунные процессы, генетические нарушения и др. Чтобы определить причину бесплодия в таких случаях, нужно не только делать анализы, но и консультироваться у самых разных специалистов, в том числе и у генетиков.

Но есть и то, что видно «невооруженным глазом». Осмотрел пациента, пропальпировал семенной канатик, и диагноз как на ладони. Речь идет о варикоцеле — варикозном расширении вен семенного канатика. Лечение, как правило, в этом случае назначается оперативное. Причем показания для выполнения операции сегодня значительно шире, чем раньше. Даже термин новый ввели — «скрытое варикоцеле». Не знаю, от кого и почему оно скрыто, но его тоже оперируют. Оперируют во всех случаях, иногда несколько раз, при рецидивах. Оперируют, думая, что именно варикоцеле — главная причина бесплодного брака. Но есть и другое мнение на этот счет. Э. Нишлаг, Г. М. Бере из Германии, да и многие другие справедливо считают, что, несмотря на значительную распространенность варикоцеле (около 15–16 % в структуре мужской патологии), это заболевание не является реальной причиной бесплодия. Наличие варикоцеле не исключает возможность отцовства. Ведь деторождение зависит от обоих партнеров. Надежная способность к деторождению одного из партнеров может успешно компенсировать недостатки этой функции у другого. Наличие варикоцеле не всегда бывает истинной причиной бесплодного брака.

Очень хочу, чтобы вы поняли, что серьезные решения, к каким относится оперативное лечение, нужно принимать, трезво взвесив все за и против. Тем более, когда речь идет об операции по поводу варикоцеле. Постараюсь объяснить почему.

Среди урологов бытует мнение, что вен в мошонке великое множество и ничего страшного не произойдет, если часть из них перевязать или удалить, — отток крови не нарушится. Это мнение основано на анатомических особенностях венозной системы органов мошонки, состоящей из большого числа венозных сплетений и сетей, а также множества связей между венами.

Раньше и я так думала, пока не изучила сосуды яичка на анатомических препаратах. Венозных препаратов я сделала 20. Конечно, не так много. Но когда-то очень давно Канавелл описал нервную веточку, идущую к большому пальцу руки, только на трех препаратах и оказался прав. Эта веточка обеспечивает движение большого пальца. Теперь каждый хирург знает, в каком месте кисти нельзя делать разрез. Эта область называется запретной зоной Канавелла.

Я ни в коей мере не претендую на славу Канавелла, но в своих исследованиях старалась быть максимально корректной. При выполнении этой довольно трудоемкой работы я манипулировала только микроинструментами и пользовалась оптикой, старалась не повредить ни одного, даже очень мелкого сосудика. На приготовление и исследование такого анатомического препарата уходило порой больше недели.

Но есть ли необходимость заставлять орган, причем чрезвычайно важный, испытывать подобный стресс? Я убеждена, что такой нужны в подавляющем числе случаев нет. Ведь медицина располагает множеством лекарственных препаратов, которые тонизируют стенки вен и таким образом способствуют продвижению по ним крови. Эти препараты эффективны, не токсичны, не вызывают побочных эффектов, так что их можно применять годами.

В качестве подтверждения моего мнения хочу отметить: мысль о том, что существующие методы оперативного лечения варикоцеле могут быть и не совсем адекватны, приходила в голову не только мне. Еще в 70-е годы прошлого века Н. А. Лопаткин предложил иную методику операции при варикоцеле.

Суть ее состояла в том, что вены яичка не перевязывали и пересекали, как это делается практически всегда, а соединяли с одной из вен передней брюшной стенки. Иными словами, к имеющемуся основному пути для оттока крови добавляли еще один. В результате отток венозной крови от органов мошонки улучшался. Разница в решении проблемы не требует объяснений. Она очевидна. Эта операция была разработана давно, но не получила широкого применения, видимо, из-за своей сложности. Для ее проведения хирургу нужно владеть методикой наложения сосудистого шва. Это не просто. Намного легче перевязать и пересечь сосуд, чем его сшить. Может быть, поэтому и существует такой, на мой взгляд, не совсем правильный подход к лечению варикоцеле.

Совсем недавно в одной из телевизионных передач речь шла о лечении варикоцеле у мальчиков. Ведущие программы говорили о необходимости операции и рекомендовали ее выполнение по методу Паломо. Должна сказать, что эта методика давным-давно признана порочной. При операции по методу Паломо вне зависимости от того, каким способом — открытым (через обычный разрез) или эндоскопическим (через маленький разрез) — она проводится, перевязываются и пересекаются все яичковые сосуды: вены и проходящая между венами артерия, несущая к яичку кровь. Таким образом, одновременно уменьшается и приток, и отток крови. А ведь природа не зря отвела яичковую артерию от главного сосуда тела, от аорты, потому что там высокое кровяное давление и мощный кровоток. Как бы подчеркнув важность этой артерии для яичка — органа, необходимого для продолжения рода человеческого.

Некоторые скажут, что яичковая артерия отходит от аорты только потому, что яички закладываются в поясничной области, а потом, в процессе развития плода, опускаются в мошонку. Это так. Но ведь часть эмбриональных сосудов, та же артерия пуповины, в последующем перестают функционировать и превращаются в тяжи соединительной ткани. Потому что артерия пуповины после рождения ребенка не нужна. А яичковая сохраняется всю жизнь, обеспечивая хороший кровоток в этом важнейшем для воспроизводства человека органе.

Зачем же без особой нужды убирать этот сосуд? Согревает надежда на приспособительные механизмы? А если нет? Что, если у мальчишки, которому сегодня проводится операция, недостаточно развиты два других сосуда, приносящие кровь к органам мошонки? Можно это предвидеть? Как определить, да и пытался ли кто-нибудь это делать во время операции?Я уверена, что нет. Смею утверждать, что такую операцию делать не нужно.