Чтобы школьники захотели читать ‘Анну Каренину’, нужно…. Как Толстой придумал Анну Каренину

Полезные советы, Разное

Почти все произведения школьной программы, которые с таким трудом читают современные подростки, — это книги о любви, убеждена писатель Юлия Яковлева. И молодые люди обязательно захотят читать и «Анну Каренину», и «Евгения Онегина», если немножко приоткрыть перед ними эти кажущиеся скучными книги — так, как это сделано в «Азбуке любви», стебном и при этом исторически достоверном путеводителе по классической литературе. Вот вы, например, знали о романе «Анна Каренина» такое?


Кадр из фильма «Анна Каренина», 2012

В романе «Анна Каренина» восемь частей. Это не семнадцать, как в «Войне и мире». Но все-таки. Дважды подумаешь, прежде чем взяться читать. Чтобы вам долго не сомневаться, я только одну вещь расскажу.

Анна Каренина бросилась под поезд от несчастной и запутанной личной жизни. Это известно. Муж не давал развода, а любовник разлюбил. Это преподают в школе. Показывают в кино. Отражают в книгах «100 шедевров литературы в кратком пересказе».

Вас щадят. Анна Каренина бросилась под поезд не поэтому. У нее была ломка.

Анна была морфийной наркоманкой. В XIX веке морфий продавался без рецепта в любой аптеке (считалось, что он помогает от головной боли и бессонницы). Любой врач-нарколог скажет, что в состоянии ломки наркоман готов спрыгнуть с шестнадцатого этажа. А не только с перрона.

Часть 6, глава 24, если не верите. Так что теперь решайте: стоит ли самим выяснить, а чего еще вам не сказали (и не скажут) на уроке литературы.

Роман из жизни мочеполовых органов

Если уж собственную бабушку трудно представить себе молодой, то книжку тем более. А ведь «Анна Каренина» была когда-то юной скандалисткой.

Роман печатали по частям, и он сразил общественность уже первой порцией. В плохом смысле — сразил. Не верилось, что тот же самый человек, с той же знаменитой бородой, несколько лет назад написал такую прекрасную вещь, как «Война и мир». «Граф ищет дешевой популярности», — иронически хмыкали одни. «И денег», — слышалось в ответ. А один из критиков написал — как убил: «роман из жизни мочеполовых органов». Так что вторую порцию «Анны Карениной» из магазинов просто смели. Каждому хотелось узнать, как далеко зайдет граф Толстой.

Купив, книжку стыдливо обертывали газетой (предпочтительно «Санкт-Петербургскими ведомостями»). Чтобы не попасться на глаза знакомым с «жизнью мочеполовых органов» в руках. А попробовали бы вы сегодня написать такое в школьном сочинении!

Все статьи были ужасны. Но на «мочеполовые органы» Лев Толстой особенно обиделся. «Где, где там органы? Покажите хоть один!» — вскрикивал он, шагая взад-вперед по своей комнате (родственники боялись туда заходить и шепотом выясняли, у кого хватило ума показать отцу семейства злополучную статью).

Толстой решил отправить автору статьи телеграмму соответствующего содержания. И, между прочим, был бы прав. Органов в «Анне Карениной» действительно нет. Когда герои занимались сексом или обсуждали способы предохранения от нежелательной беременности, Толстой ставил вместо букв одни точки: ………………… Чтобы деликатно дать понять читателям, что дело движется. Но не смущать своих героев (все-таки он был воспитанный человек).


Кадр из фильма «Анна Каренина», 1967

«Соня! — закричал он в дверь. — Соня!» Жена прибежала. Вопросительно посмотрела на мужа. Он хмуро теребил бороду и молчал; глаз почти не было видно из-под насупленных кустистых бровей. «Что, Левочка?» — наконец спросила она осторожно и ласково. Брови разгладились. «Соня, вели, чтоб мне сделали чаю и овсяную кашу», — ответил он. Весь дом вздохнул с облегчением. Было приятно в очередной раз убедиться, что такой великий человек в очередной раз оказался выше суеты, мелких обид и окололитературных интриг.

Толстой не стал их разуверять. На самом деле ему просто стало стыдно. Шагая по комнате, он кое-что вспомнил. И смутился. Вспомнил свой замысел. Ведь именно так, как описал хамский критик, он сперва и задумывал «Анну Каренину»… Нет-нет, с тех пор, работая над романом, он, конечно, тысячу раз отказался от идеи. Многое изменил и переделал. Но все равно было неловко. Как всегда, когда кто-то посторонний угадывает твои давние тайные мысли. Даже если прошло много лет и сам ты уже другой.

При чем тут дочь Пушкина

А еще Толстому стало немного стыдно перед дочерью Пушкина. Он ее как-то случайно встретил в гостях у знакомых. Несколько лет назад.

Да он вообще тогда не собирался писать никакую «Анну Каренину»! Он только что выпустил «Войну и мир» и хотел углубить успех. Возился над таким же толстым, серьезным романом, но на этот раз про времена Петра Первого. Собирал материал. Обложился книгами. Изучал мемуары. Работа не шла.

Толстой то и дело вставал из-за письменного стола и садился за ломберный. Это такой столик, на который натянуто зеленое сукно, чтобы не скользили игральные карты; на сукне мелом записывают очки. Когда нужно было хорошенько что-то обдумать, Толстой любил раскладывать пасьянс. Это помогало.

Он взял колоду карт. Карты были истрепанные и мягкие, они давно служили хозяину (еще с «Войны и мира»). Но масти еще читались.

Для повестей он брал обычную колоду — в 52 карты (элементарный пасьянс «Косынка»). Для романов — двойную («Могила Наполеона», «Бабушка Ренненкампф» и многое другое). Как сейчас. Ведь ему требовалось навести порядок с огромным количеством персонажей. Он перетасовал колоды. Зашлепал картами по столу, уверенно разбрасывая одну за одной. В надежде, что «Петр Первый», с его запутанными и неясными сюжетными линиями, сойдется так же хорошо, как пасьянс.

Но дочка Пушкина все не выходила из головы.

Толстому было интересно сходить посмотреть на нее. Вернее, на нос, брови, губы (или что там ей передалось) великого Пушкина! А так бы он ни в какие гости, конечно, не пошел — учитывая трудности со своим «Петром».

Она, конечно, была уже никакая не Пушкина, вышла замуж и стала графиней Гартунг. Но волосы у нее оказались в точности как у отца: колечками. Как ни старалась она причесаться аккуратно, эти колечки всегда выбивались — на висках и на шее. Она стояла к Толстому спиной, в своем роскошном шелковом платье. Платье было модное — тогда так носили: чтобы сверху открывало, спереди облегало, а сзади… У графини Гартунг была очень красивая фигура — от матери, знаменитой красавицы Натальи Гончаровой, которую современники сравнивали то с пальмой, то с античной статуей.